Жалкая...

Жалкая...

Она подошла ко мне и долго смотрела…

— Меня Оксана звать. А тебя как?

— Лу, — ответила я.

— Ты не смотри на меня укоризненно, — продолжала собеседница, — я сегодня ненакрашеная и оделась по-простому. Прогуляться вышла. Холодно нынче на дворе.

Грязные сморщившиеся руки ее уже имели фиолетовый оттенок, стоптанные сланцы были мокрыми, а сквозь драные колготы торчали пальцы. На ней была легкая кофта с прожженными дырами, грязные трико со вспузырившимися коленями, облезлый шарф еще советских времен.

Моя собеседница внезапно от меня отскочила, подбежала к какому-то булдосу:

— Дай тоника хлебануть, — сказала она.

— А дашь? — спросил тот.

— Не, не могу, нельзя сегодня, в рот только возьму, — отвечала она уже обнадеженная вопросом алкаша.

— Отвали тада!

И ушел.

Оксана вернулась ко мне.

— Када в вытрезвителе сидели, так он у меня сигареты воровал. А теперь дать тоника хлебануть в жалко! Вот приедет Митя, а накрашусь, приоденусь и будут у меня деньги — продолжала свой монолог пьяная женщина, — нужна я ему. Вот год назад приезжал. Он каждый год ко мне приезжает. Жениться обещает. Мы уже 8 лет вместе.

8 лет вместе… Срок…. 8 лет вместе при условии, что только один раз они бывают за год вместе. Да и есть ли он, тот Митя? Кто его знает. И она тешит себя надеждой на то, что рано или поздно будет красивой, что будет носить шпильки, что мужчины будут сходить с ума от нее, что вокруг нее будет аромат духов, а не запах перегара и грязного белья….

Только большинство таких, как они, привыкли к своему положению. Ни к чему не стремятся. Ничего не хотят и работают исключительно на бутылку вина. Да и как работают? Сами, наверное, понимаете.

Жалкая… Пока я размышляла, она побежала к очередному мужику.

— Дай пивка хлебануть.

— А дашь? — спросил тот.

— Не, не могу… Тока в рот можно, — отвечала она уже обнадеженная вопросом алкаша.

— Пошли! — ответил довольный ухажер и увел ее куда-то за подъезд, лапая грязной, с нестрижеными ногтями, рукой…